Случилось это в воскресный день, как раз во время очередного урока, когда Хуан, сидя в задней комнате храма, предназначенной для переодевания священников, бегло читал латинский текст молитвослова, покуда отец Сальвадор собственноручно переписывал Новый Завет. Преподобный Сальвадор был священником старой закалки, считавшим, что лучшей книгой из всех является Библия, а лучшая Библия – это та, что написана от руки. Так священник одновременно делал два дела кряду: во-первых, он пополнял скудный запас церковных книг, а во-вторых, переписывая священный текст, снимал с себя всяческие грехи. Так, во всяком случае, считал отец Сальвадор.

Неожиданно Хуан, читавший книгу, замолк и уставился невидящим взором на висевшее на стене распятие. Ему пригрезилось, что он находится посреди огромного темного подвала. Осторожно ступая по каменному полу, что было весьма необычно, ведь в Карабасе все полы были земляными, мальчик проследовал по узкому коридору. Из-под ног его разбегались большие мохнатые крысы, которых тут же хватали высовывавшиеся из стен прекрасные женские руки. Хуан вышел из коридора и очутился перед большой залой, сплошь усеянной каменными могильными крестами. Посреди залы стояла круглая плита в виде огромной гальки, на которой ясно было написано по-латыни: «Преподобный Сальвадор, убиенный распятием Господа нашего Иисуса Христа, взятым в руки невинным ребенком».

Прочитав надпись, Хуан вздрогнул и очнулся. Перед ним на полу лежал мертвый священник. Видимо, при падении он сильно ударился головой об угол стола, потому что из виска его текла тонкой струйкой темная кровь.

Может, это и было лишь случайное совпадение, однако мальчик решил, что именно он своими грезами сумел убить носителя священного сана. Естественно, Хуан не стал никому говорить о своей догадке, но сильно возгордился своим умением убивать мыслью. Он молча смаковал новое, крайне необычное чувство собственного превосходства не только над детьми, но и над взрослыми, чьими жизнями он при желании мог распоряжаться.