Ангел сей был подобен белоснежному воину с золотым посохом, который он держал, будто это был меч. От ангела веет страхом и благородством. Внезапно мальчик чувствует, что он отрывается от земли и начинает медленно приближаться к ангелу. Песок с тихим шелестом ссыпается с его босых ног. Хуан движется вверх, в небо, направляясь к ангелу. Белоснежный воин, заметив его, в гневе направляется прямо на мальчика. И тут Хуан видит, что он не просто мальчик, а огромный черный бык с позолоченными рогами, а ангел перед ним – тореадор, держащий в руках не посох, а шпагу. Тореадор изготовился пронзить испуганного ребенка этой самой шпагой-посохом, но Хуан ловко пролетает мимо, лишь только край плеча задевает шпага. Хуан чувствует, как ярко-алая кровь, какая бывает лишь на картинах с изображениями ада, струится по всему его телу, телу быка. И еще он внезапно чувствует всю мощь и стать этого могучего животного. Хуан бьет копытом и неторопливо и расчетливо направляется к тореадору-ангелу. Тот не ожидает удара и падает, пронзенный золочеными рогами прямо в сердце. Умирая, ангел шепчет склонившемуся над ним в небе мальчику: «Возьми мою доблесть. Стань великим. Печать Всевышнего на тебе».

Маленький Хуан проснулся весь в поту, глядя невидящим взором в темноту спальни, а в ушах его все еще звучали возгласы ангелов-зрителей «Оле!», подбадривающих быка, победившего небесного тореадора.

ГЛАВА ВТОРАЯ

С этого момента в жизни и внутреннем мире маленького Хуана произошли разительные перемены. Он стал грезить, мысленно видя то, что было невозможно зреть наяву. Грезы Хуана были прекрасны и ужасны одновременно. Чаще всего он видел огромного черного быка, горделиво стоящего над телом поверженного тореадора. На широком лбу быка сиял крест, а в глазах стояли слезы скорби по убиенному, которые, капая, смешивались с кровью тореадора, текущей с золоченых рогов. Упоенный виденной им картиной, дрожащий от возбуждения и восторга, мальчик тотчас прерывал все свои дела и стоял, подолгу глядя пустыми глазами в лазурное небо Кастилии. Ни дети, ни работники, ни даже добрый старый Хорхе не могли в тот момент вернуть его на землю. Только отец, дон Карлос, имел власть одним окриком оторвать сына от грез наяву.